Мороз на стеклах

На окнах, сплошь заиндевелых,
Февральский выписал мороз
Сплетенье трав молочно-белых
И серебристо-сонных роз.

Пейзаж тропического лета
Рисует стужа на окне.
Зачем ей розы? Видно, это
Зима тоскует о весне.
7 февраля 1943
Дмитрий Кедрин

ДЕВОЧКА

Девочке три, она едет у папы на шее. Сверху всё видно совсем по-другому, чем снизу. Папа не верит, что скоро она повзрослеет. Папа готов воплощать в жизнь любые капризы.

Девочке шесть, на коленках у папы удобно. Он подарил ей щенка и большую конфету. Папа колючий, как ёж, и как мишка огромный. Папа умеет и знает вообще всё на свете.

Девочке десять, и ей захотелось помаду. Сперла у мамы, накрасила розовым губы. Папа ругался, кричал, что так делать не надо. Папа умеет бывать и сердитым, и грубым.

Девочке скоро пятнадцать, она повзрослела. В сумочке пачка «эссе» в потаённом кармане. Папа вчера предложил покататься на шее. Девочка фыркнула: ты же не выдержишь, старый.
Девочка курит в окно и отрезала чёлку. Девочка хочет тату и в Египет с подружкой. Папа зачем-то достал новогоднюю ёлку. Девочке это давно совершенно не нужно.

Девочке двадцать, она ночевала не дома. Папа звонил раз пятьсот, или может быть больше. Девочка не подходила всю ночь к телефону. Папа не спал ни минуты сегодняшней ночью. Утром приехала, папа кричал и ругался. Девочка злилась в ответ и кидалась вещами. Девочка взрослая, так говорит ее паспорт. Девочка может бывать, где захочет, ночами.

Девочка замужем, видится с папой нечасто. Папа седой, подарил ей большую конфету. Папа сегодня немножечко плакал от счастья: дочка сказала, что он превращается в деда.

Девочке тридцать, ей хочется к папе на шею. Хочется ёлку, конфету и розовый бантик. Девочка видит, как мама и папа стареют. В книжке хранит от конфеты разглаженный фантик. Девочка очень устала и плачет ночами. Папа звонит каждый день, беспокоясь о внучке. Девочка хочет хоть на день вернуться в начало, девочка хочет домой, хочет к папе на ручки.

Девочка женщина с красной помадой и лаком. Девочка любит коньяк и смотреть мелодрамы. Папа звонил, и по-старчески жалобно плакал. В ночь увезли на карете в больницу их маму.

Мама поправилась, девочка ходит по кухне. Пахнет лекарствами и чем-то приторно сладким. Девочка знает, что всё обязательно рухнет. Девочке хочется взять, и сбежать без оглядки в мир, где умеют назад поворачивать время. Где исполняются влёт все мечты и капризы.
Где она едет, как в детстве, у папы на шее, и ей всё видно совсем по-другому, чем снизу.

Автор - Мальвина Матрасова

Я ничего не боюсь
Даже при слове: крах.
Только порой взорвусь,
Путаясь в черновиках.
Я ничего не боюсь,
Ибо боюсь пустоты.
Прожитой жизни груз
Выломал все мосты.
Чую ногами дно.
Крепко стою теперь.
Я потерял давно
Даже список потерь.
Нежен запах айвы.
Сладок запах детей.
Вспомню людей, увы,
Каждый второй – лакей.
Чуден родной простор.
Через овраги и рвы
Скачет во весь опор
Всадник без головы.
Чтобы его поймать,
Не щадя головы
Рвется навстречу рать,
Тоже без головы.
Ты говоришь: – Мираж,
Лучше протри виски. -
Я говорю: – Пейзаж
Или его куски.
Впрочем, напрасен труд.
Сам же теряю нить,
Ибо в комнате тут
Не с кем поговорить.
Воз и поныне там,
Где призадумалась плеть.
Каждый решает сам,
Жалить или жалеть.

Я ничего не боюсь.
Это приятно знать.
Даже змеиный укус
Брезгую отсосать.

Призраками пустынь
Стыдно страшиться мне.
Вместо любых святынь -
Мамин портрет на стене.

Это ее плечо,
Как там ни назови,
Держит меня еще
Силой своей любви.

Чувствую горячо:
Руки ее в мольбе
Держат меня еще
И не пускают к себе.

Фазиль Искандер

Холодно и промозгло

мальчику твоему;

мама, теперь ты – звёзды:

как же я обниму?

Луч до земли серебрян –

тянется, словно нить;

мама, теперь ты – небо

как же поговорить?

Свет осторожно тронет,

высветит ночь ясней.

Где же твои ладони

для головы моей?

Ветер ли? оклик? возглас? –

вслушаюсь – не пойму.

Холодно и промозгло

мальчику твоему.

Игорь Джерри  Курас