Vera Gavrilko

ЭПИТАФИЯ.

Дедок из соседнего двора подошел, поздоровался, неловко потоптался на месте и выдал новость:
- Рич эта... умер вчера...

Рич - веселый кобелек той-терьер - частенько сопровождал нас с Санчесом во время утренних прогулок, заслужив наше бесспорное уважение за свой бесстрашный характер и полное отсутствие пустобрехства, характерного, увы, для представителей этой славной породы.

- Умер вчера, - эхом подтвердил дедок и часто-часто заморгал. Затем последовали обязательные в таких случаях подробности Ричевой болезни и лаконичный вердикт - "Такой хороший был пес, никогда в доме не срал".

Дедок съежился и заплакал. Я поняла, что он хотел рассказать. Что они счастливо прожили все эти 20 лет Ричевой жизни, 15 из которых была жива бабка. Что по вечерам они с бабкой сидели рядком перед телевизором, и Рич всегда вклинивался между ними. Что он заменил им вечно занятых детей и внуков. Что своим трюками и ужимками прикрывал дедку от бабкиного гнева, когда тот с пенсии покупал поллитровочку и порой перебирал за воротник. И после бабкиного ухода, э, да что говорить, кто его знает, как бы все обернулось, если бы не Рич. Такой маленький, а вот поди-ка ж, вытащил... А сейчас вот - полное пепелище. И что делать с этим пепелищем, дедок не знает, но чувствует, что заново застроиться силенок уже не хватит. Он не знает, как, каким словами рассказать об этом, как описать это ощущение огромной черной дыры, в которую со свистом улетело все дорогое, и он хватается за наиболее доступное пониманию обывателя собачье достоинство покойного, рождая одну из самых блестящих и торжественных эпитафий, сделавших бы честь любому человеческому святому:

"Рич, который никогда не срал в доме, сиречь - ближнему своему".

Родительское собрание в детском саду похоже на слет кокаиновых белок-истеричек. Так я себе этот слет представляю. Помните, в школе обязательно есть такой человек – ж... класса.

Да, фиксация на фактуре телесного низа обязательна. Это же про школу. Так вот. Такой человек, который не может воспринимать спокойно даже самые обычные и устоявшиеся мелочи.

– Отступили четыре клеточки, чертим поля.
– А можно три клеточки? А можно не чертить? А у меня листок в линейку. А можно я не буду писать контрольную? А можно я мел в ухо засуну?

Он не двоечник, не хулиган и не талант с нестандартным мышлением и немотивированным ассоциативным рядом. Он просто pain in the ass. Бессмысленное существо, которому катастрофически не хватает внимания. У всех был такой в классе. Но в классе он был один.

И мне казалось, что это явление вообще типично только для подросткового периода. На родительском собрании в детском саду такие все.

Улыбчивая старой советской школы воспитательница в строгом платье поставленным голосом говорит:

– Для занятий физкультурой детям необходимо иметь в шкафчике чешки (помните эту прекрасную обувь?), черные шорты и белую футболку без рисунка.

– А можно с рисунком?

– Рисунок отвлекает детей. Для занятий физкультурой лучше, чтобы все дети были в простых белых футболках.

– А можно серую футболку?

– Лучше белую.

– Понятно. А вот у нас есть белая с рисунком. Подойдет?

– Лучше купите белую.

– Понятно. А вот есть с длинным рукавом. Можно?

– Лучше с коротким.

– Серую, значит?

– Лучше белую.

– А чешки нужны да?

– Да, чешки нужны.

– А можно вот резиновые вьетнамки?

– В резиновых тапках детям будет неудобно заниматься. Будет хорошо, если вы купите чешки. В самом деле, чешки, белая футболка и черные шорты продаются набором в любом детском магазине – не мазеркер, а в нормальном – стоят 300р. за все.

– А можно в кроссовках?

– Чешки – оптимальное решение.

– Понятно. А вот у нас есть зеленые сандалии.

– Лучше чешки.

– Понятно. А шорты белые нужны?

– Лучше черные.

– А белые подойдут? Или серые лучше?

– Лучше черные.

Я поражаюсь терпению и выносливости этой чудесной воспитательницы – настоящий титан духа. У нее красивое лицо, выразительная мимика, обаятельная улыбка. И еще она очень любит детей. И понимает их. Это ни с чем не спутаешь.
Кто-то прислал на собрание девяностолетнюю глухую бабушку.

– Что она говорит? – девять раз в минуту повторяет бабушка скрипучим голосом, обращаясь к окружающим. Выбрали, ну как выбрали, просто помолчали, строго говоря, родительский комитет в составе трех гиперответственных женщин, которым я, честно сказать, очень благодарен за то, что они взяли на себя труд.

Женщины тут же начали громко считать, сколько потребуется собрать денег. Пришли к такому умозаключению:

– В общем, мы посчитаем, а потом скажем.

– Что они говорят? – переспросила бабушка.

– А давайте, вы посчитаете, сколько нужно денег, а потом скажете, – внезапно предложил кто-то из родителей.

– Мы сначала посчитаем тогда, а потом всем скажем.

– А вот у меня в школе был выпускной и собирали по четыре тысячи. Но там много чего входило в эти деньги. Автобус, алкоголь.

– При чем тут выпускной?

– Ну, я просто говорю. Много входило.

– А мы посчитаем и скажем.

– Да, вы скажите, пожалуйста. Посчитайте тогда и скажите.

– Да, просто посчитать же нужно, и тогда сразу скажем.

– Что она говорит?

И так полтора часа. А за окном осенние сумерки и желтые листья на мокром ветру.

(с)

Да блин!!!
В саду не были но в школе один в один!!!
Ненавидила это дело. Родителей некоторых ахота было убить. Учительнице тоже и она оооочень плохо это скрывала. Было страшно...